Историк Кирилл Назаренко

Друзья, парусное напоминание! Присоединяйтесь к нашему путешествию на борту «Надежды». Группа собирается, а значит — приключению быть! С 16 по 22 сентября фрегат идёт от Сахалина к Камчатке вдоль Курильской гряды. Это тот редкий случай, когда история флота, география и ветер сходятся в одной точке. На борту будем говорить о русском присутствии на Тихом океане, Курилах, русских первопроходцах и исследовательских экспедициях наших соотечественников на Дальнем Востоке.  Конечно же, нас ждут шкоты-фалы, парусные авралы, теория и практика паруса, дружелюбный открытый к общению экипаж — истинная судовая жизнь без постановок и декораций.  В программе — высадка на Итурупе: бухта Парусная, Белые скалы, перешеек Ветровой, вулкан Баранского и горячие источники. Если повезёт с погодой — будем смотреть кино на парусе! Мест остаётся мало. Кто хотел увидеть Дальний Восток с моря и ступить на неведомую землю, спустившись с борта парусного судна. как наши предки — это как раз тот самый случай. Собирайтесь. Потом нерешительным достанутся лишь чужие фотографии. «Надежда»: вулканы и волны. Собирайтесь.

Имена в допетровской России. Современная именная формула, характерная для русского языка - фамилия, имя, отчество (с окончанием "вич" или "вна") сложилась очень поздно. Фактически она была внедрена для каждого гражданина только со всеобщей паспортизацией в 30-е гг. ХХ в. Еще в начале ХХ в. право на отчество с "вич" имели только лица, имевшие чин по Табели о рангах. Не имевшие его должны были называть себя официально, например, "Фёдор - Иванов сын - Петров". Слово "сын" в этой формуле могло опускаться. Такая норма сложилась в начале XVIII в. Но в допетровское время всё было гораздо интереснее. Разумеется, никаких фамилий не было - они начали появляться (у аристократов) только в XV в. Даже в XVI в. в боярской среде фамилии продолжали формироваться, подвергаясь влиянию прозвищ - в том числе нелестных. Так появились князья Щербатовы (у одного из предков которых во рту не было половины зубов) или князь Горбатый-Шуйский, который был как минимум сутулым. Имен же было несколько. В царской семье в XV-XVI вв. сложился обычай давать мальчикам два христианских имени. Одно из них публичное - Иван, Михаил, Фёдор. Другое - тайное, его давали, выбирая из святых, которых поминали в день рождения. В частности, тайным именем Ивана III было Тимофей, Ивана Грозного - Тит и Смарагд. Во второй половине XVII в. этот обычай пытались распространить на более широкий круг - так отец Прасковьи Салтыковой, ставшей женой Ивана V в 1684 г. получил второе имя Фёдор. Такое же имя получил и отец первой жены Петра Великого Илларион Лопухин. В более древние времена христианское имя предпочитали не афишировать, а в быту использовали славянское языческое. Так, князь Ярослав Мудрый был Георгием, Владимир Красное Солнышко - Василием. У князей было и третье, скандинавское имя (которое мы иногда знаем благодаря сагам). Скажем, Мстислав Великий, сын Владимира Мономаха, был также Харальдом - в честь деда по матери, англо-саксонского короля, погибшего в битве при Гастингсе. Языческие имена можно разделить на несколько групп. Одни были благопожелательными - Ярослав, Владимир, Мстислав, Святослав и др. - преимущественно существовали среди высшей знати. Другие - охранительными (Ненаш, Нехорош, Некрас, Грязной, Безобраз, Вырод, Злоба и др.). Один из новгородских попов (!) носил мирское имя Упырь Лихой. Смысл такого "плохого" имени был в том, что злые силы либо примут этого человека за своего, либо подумают, что им не нужен такой мерзкий тип и, в любом случае, отстанут от носителя имени. Были также имена для родителей, лишённых фантазии - можно было просто нумеровать детей: Первуш, Первуша, Первой, Перва; Вторак, Второк, Второй, Вторышка; Третьяк; Четвертак; Пяток; Шесток; Семый, Семуха. Известное число современных фамилий произошли от языческих мирских имен. Картинка для привлечения внимания. Кирилл Назаренко:💬 ТГ 💙 ВК 💬Max История. Главное:  📺 YouTube 📺 RuTube

Таллинский переход В эти дни 85 лет назад произошли события, оставшиеся в истории как Таллинский переход. Хотя более подходящим термином является "Таллинский прорыв". Подготовка немцев к блокированию советского гарнизона Таллина началась уже в начале августа 1941 года. Выход немецких войск к побережью Финского залива создал географические предпосылки для сооружения минного заграждения восточнее Таллина, которое получило кодовое наименование «Юминда». 9 августа минный заградитель «Кобра» установил первое минное поле. В течение двух недель «Юминда» была расширена минными заградителями «Кобра», «Кёнигин Луиза», «Кайзер», «Ролланд» и «Бруммер» 5-й флотилии минных заградителей. Всего было поставлено 19 минных полей. В последнюю неделю августа в ожидании советского прорыва немецкими и финскими заградителями было поставлено еще 12 минных полей. Всего до конца августа было установлено 2 828 мин и 1 487 минных защитников. Выход немецких частей на побережье Финского залива привел к появлению еще одной опасности для советских кораблей и судов на пути из Таллинна в Кронштадт — немецких артиллерийских батарей. Причем следует подчеркнуть, что речь шла не о полевой артиллерии действовавших в Эстонии соединений ГА «Север», а о специальных батареях, изначально предназначенных для стрельбы по морским целям. По плану от 13 августа предполагалось установить в разных точках, в том числе под Таллинном три 170-мм батареи: HKB 502, 503, 507. 17 августа прибыли батареи 929-го дивизиона береговой артиллерии сухопутных войск, вооруженного дальнобойными 105-мм пушками. В итоге к концу августа немцы располагали вдоль южного фарватера четырьмя (двумя 170-мм и 105-мм) батареями. Это означало, что при попытке прорыва флота по южным фарватерам (обозначавшимися как 13 ТБ и 12 ТБ) корабли и суда подверглись бы беспощадному расстрелу практически в упор специализированной береговой артиллерией немцев. Для прорыва советских кораблей и судов из Таллинна оставался только так называемый «центральный» фарватер (он обозначался 10 ТБ). К слову сказать, никакого «северного» фарватера, ближе к побережью Финляндии, в то время не существовало в природе. Любые рассуждения о возможности использования этого несуществующего фарватера для безопасного прорыва флота поэтому носят чисто спекулятивный характер. Первоначально планировалось начать переход в ночь с 27 на 28 августа чтобы пройти через «Юминду» в светлое время суток. Однако начавшийся шторм спутал все расчеты, и только в 16.00 28 августа корабли отряда главных сил снялись с якоря. Таллиннский переход, конечно, нельзя охарактеризовать как блестящую операцию советского военно-морского флота. Однако переход также никак нельзя охарактеризовать как поражение подобное Цусиме. В ходе перехода из Таллина в Кронштадт было сохранено ядро флота. До главной базы дошел крейсер «Киров», оба лидера, девять подводных лодок из одиннадцати, пять эсминцев из десяти, шесть из девяти сторожевых кораблей. Из 41 992 человек, находившихся на борту кораблей и судов, вышедших из Таллина, до Кронштадта добрались 26 881. Погибли 15 111 человек, в том числе 4628 гражданских лиц. Сравнивать это с Цусимой, где погибли более 5 тыс. русских моряков, а более 7 тыс. попали в плен с гибелью крупных боевых кораблей могли придти в голову только писателю про заек И.Буничу в 90-е. Как пишет известный специалист И.А. Киреев по существовавшим в то время нормам следовало бы выделить для прорыва не менее сотни тральщиков. Однако в непосредственном распоряжении командования Балтфлота к полдню 28 августа имелось всего 10 базовых тральщиков и 17 тихоходных тральщиков. При таких условиях корабли и суда могли проводиться только за одним — двумя рядами тралов, а для проводки некоторых из них вообще не хватало тральщиков. Серьезным промахом командования флотом (который да, можно поставить ему в вину) в связи с этим был отказ от обвеховывания протраленной полосы, хотя технические средства для него имелись. Результатом стала гибель 18 из 20 транспортов, что и является главной претензией к флотским. Как пример взвешенной оценки, без разрыва телогрейки до самой полундры, рекомендую Зубков Р.А. Таллинский прорыв Краснознаменного Балтийского флота (август-сентябрь 1941 г.). События, оценки, уроки. М., 2012.